Как я попал под провода

Два года отходив на Солинге матросом, я сдал на права рулевого (до 22 м2). Но самому выйти в море рулевым мне пока не доверяли. Как-то летом, когда гонок не было, после «Сибирской регаты», и народ расслаблялся, я пригласил школьного приятеля съездить в яхт-клуб, прокатиться на Солинге. Николай не был таким фанатом парусов, как я. Пару раз, сходив в гонку с Пчелинцевым и получив за медлительность спинакер-гиком по хребту, он больше не показывался в яхт-клубе. Но это в гонке, а прокатиться, почему бы нет? На Солинге экипаж три человека, но мы справились вдвоем и с вооружением и со спуском на воду (я управлял краном и одерживал нос лодки, Николай – корму). Ветер был слабый, и мы загорали. В море встретили Валеру Вайгичева на катамаране, он пронесся мимо и крикнул, что будет шторм, смотри, какая туча сзади, и посоветовал валить на базу, так как опыта маловато, к тому же нас только двое. Развернулись и пошли бакштагом, направляясь в аванпорт. Поддуло, и так стало весело!! Туча еще не закрыла солнце, ветер, казалось, больше не усиливался, и я предложил поставить спинакер. Красиво, под спинакером вошли в аванпорт и тут нас «накрыло». Стали рубить спинакер. База приближалась, как-то слишком быстро. Я стал лихорадочно вспоминать способы подхода при сильном навальном ветре. А в голове билось воспоминание: Капитан мне как-то говорил: «На полном ходу заденешь бульбой о дно - весь рангоут и такелаж вырвет к чертовой матери с корнем!» На пирсе стояло несколько человек и что-то орали нам. Наконец стали долетать слова: «Руби грот!» Как назло, грота-фал где-то зацепился. Когда оставалось метров 50 до берега, удалось сбросить грот. Я знал по опыту, что под одним стакселем Солинг неуправляем, но у Николая с непривычки «вылетели из головы» все термины и я не мог ему объяснить, что надо хватать, а что тянуть. Главное, думал я, сбросить ход, чтобы мачту не вырвало при посадке на мель. И это нам удалось. Лодка слегка зацепила за дно, ее развернуло, и мы встали. Вроде все нормально, никаких поломок. Оставалось только временно пришвартоваться, дождаться, когда стихнет ветер и тогда уже подходить к борту Чумикана, поднимать краном нашу ласточку на борт. Но оказалось, что неприятности впереди. На пирсе стоял парень, ходивший на «Голландце». Он крикнул нам: «Сейчас я вам помогу пришвартоваться к Чумикану!» Сразу-то я не разглядел, что он поддатый. Ветер слегка утих, так как пошел дождь. Этот «крендель» взобрался на борт, взял румпель и скомандовал нам грести веслами против ветра. В результате мы снялись с мели, но стоило нам выйти из ветровой тени Чумикана, нас стало сносить в узкую протоку, про которую я и забыл, что она существует, поскольку над ней висели провода и туда проходили только катера. Не успели мы испугаться, как мачта зацепила за провода. Сноп искр! Где-то мигнули и погасли огоньки в окнах. Мы все были мокрые, на мокрой палубе и вообще в воде! А тут еще электричество! «Прыгайте в воду!» - скомандовал этот горе-капитан. Спасло нас только то, что яхта, навалившись мачтой на провода, все-таки зацепила бульбой за дно. Иначе бы провода порвались – концы в воду - а в воде мы. Видя, что дальше ничего не происходит, просто погас свет, мы, плавая (в жилетах все-таки!), стали выталкивать лодку против ветра, обратно к тому месту, откуда недавно отошли, подальше от проводов. Наконец, пришвартовались. Сидим на пирсе, на скамейке, курим и пьем чай. Мимо проходит Вайгичев и замечает: «Сидите? А у вас мачта горит!» Дождь как шел, так и идет, а мачта, действительно, горит. Причем, горит она – внутри, по ликпазу! Подвели Солинг к борту Чумикана, под капитанский мостик, и с него Вайгичев кружкой стал вливать воду в ликпаз мачты. "Жалко, кричит, клизмы нет! " На память об этом, счастливо для нас закончившемся происшествии, я сохранил кусок сплавившегося троса размером с детский кулак – все, что осталось от грота-фала.

Спинакер «раком»

Если лавировка - шахматы на воде, то несение спинакера на «полных курсах», особенно в слабый ветер - это уже искусство, доступное немногим. Метры, выигранные с таким трудом на лавировке, обидно быстро теряются, если плохой спинакер или матрос не «чувствует» его. Кто сильно хотел выиграть, тренировались. Но главное, улучшали матчасть всеми способами. Потому что, будь ты хоть асом в управлении, если все – старье, тебя «объедут, как стоячего». С нашей матчастью оставалось только смотреть на это философски – «главное не победа, а участие». А отсюда плавно вытекал главный лозунг Чкаловских яхтсменов – «тренируется тот, кто не умеет!» И вытекание это начиналось в ближайшем магазине. Ах, романтика плавания под парусами! Вечерние задушевные разговоры!
А уже утром, собираясь в гонку, я тщательно укладывал спинакер в кису, оставляя тяжелые, на десять рядов усиленные и прошитые углы паруса, снаружи по краям мешка в строгом порядке: топовый угол - спереди, галсовые – по бокам, чтобы не перепутать. Ведь каждая секунда промедления в постановке «спинча» прибавляет метры соперникам! Я долго просил капитана разрешить мне управлять спинакером. Мастерство рулевого проявляется на лавировке. А на фордаке румпель можно вообще закрепить – дорога-то одна! Все внимание на работу спинакера. А при слабом ветре, когда спинакер то и дело «гаснет» даже приходится менять курс ближе к ветру, удаляясь от цели(!), только чтобы не упал «спинч»! И вот лавировка, где я в основном играл роль балласта позади и теперь «мой выход»!

Мгновенно прекращается привычный шум, присутствовавший все время лавировки: трепещущих шкаторин парусов, ритмичных шлепков волн о корпус, скрип этого корпуса, испытывающего перегрузки от крена. Наступает полная тишина. Зато теперь становятся слышны, как будто рядом, звуки с идущих одна за другой яхт: негромкие разговоры, стук доставаемых спинакер-гиков, треск лебедок, шелест лавсана, вылетающих из мешков парусов. Зацепив карабины за углы, я резво тяну спинакер-фал. Второй матрос в это время уже поставил спинакер-гик и, стоя на краешке палубы, тянется рукой за борт, стараясь быстрей поймать мотающийся слишком далеко (даже «брасоловки» не помогают) от борта брас.
Если не смотреть на воду, движения не чувствуется, ведь мы движемся с потоком воздуха. И только оглянувшись, видишь, как далеко остался первый знак.
Стоя в кокпите, стаксель загораживает мне обзор на мой так быстро поставленный спинакер. Брасы пока держит капитан. Я оборачиваюсь, ожидая увидеть одобрительную улыбку и принять управление парусом. Вместо этого я слышу грозный рык: «Руби спинакер! Над нами все море смеется!! Ты его «раком» поставил!!!» Оказалось, я все-таки перепутал углы и поставил спинакер «боком». Я, конечно, подчинился, а про себя подумал: Вот, что значат «условности». Не ты ли мне говорил: «рисуй хоть пальцем – важен результат!» И часто, то, что делалось «не по правилам», потом становилось правилом.

 

на главную страницу / тексты

Hosted by uCoz